Кадры жизни мелькают, меняясь.
Каждый день, будто новый сюжет.
И пред Богом в грехах извиняясь,
Мы готовы прожить сотни лет.
Но нам свыше отмерено мало:
Семьдесят, а кто крепок – до ста,
Но душа ожидать не устала
Долгожданного зова Христа.
ПРИПЕВ
Мы изменимся, скоро изменимся
Под летящие звуки трубы.
И я жду, и душе моей верится –
Это будет венцом всей судьбы.
Словно море, бушует и пенится,
В высь поднимутся души святых.
Всё изменится, скоро изменится
На Земле, в это мире живых.
Мы встречаем закаты и зори,
Ночь меняет неведомый день.
Радость жизни спасает от горя,
Изгоняя от нас смерти тень.
Всё изменчиво в мире под небом,
Неизменный лишь неба Завет,
И Слова, что душе стали хлебом,
А для сердца печального свет.
Мысли быстрой на смену, другая
Прилетает и в стужу и зной.
И ликуя, мой дух ожидает
Жизни вечной, нетленной, иной.
И хотя я ещё пребываю
В теле – ветхой храмине земной,
Слышу с неба слова, принимаю,
Что звучат в высоте надо мной.
07-27-06
Вячеслав Переверзев,
USA
Родился в Украине, на Донбассе, г. Горловка. Другой сайт: http://stihi.ru/avtor/slavyan68
Прочитано 6792 раза. Голосов 1. Средняя оценка: 5
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Оцените произведение:
(после оценки вы также сможете оставить отзыв)
Публицистика : Феноменология смеха - 2 - Михаил Пушкарский Надеюсь, что удалось достичь четкости формулировок, психологической ясности и содержательности.
В комментарии хотелось бы поделиться мыслью, которая пришла автору вдогонку, как бонус за энтузиазм.
\\\"Относительно «интеллектуального» юмора, чудачество может быть смешным лишь через инстинкт и эмоцию игрового поведения.
Но… поскольку в человеческом обществе игровое поведение – это признак цивилизации и культуры, это нормальный и необходимый жизненный (психический) тонус человека, то здесь очень важно отметить, что «игра» (эмоция игрового поведения) всегда обуславливает юмористическое восприятие, каким бы интеллектуальным и тонким оно не было. Разве что, чувство (и сам инстинкт игрового поведения) здесь находится под управлением разума, но при любой возможности явить шутку, игровое поведение растормаживается и наполняет чувство настолько, насколько юмористическая ситуация это позволяет. И это одна из главных причин, без которой объяснение юмористического феномена будет по праву оставлять ощущение неполноты.
Более того, можно добавить, что присущее «вольное чудачество» примитивного игрового поведения здесь «интеллектуализируется» в гротескную импровизацию, но также, в адекватном отношении «игры» и «разума». Например, герой одного фильма возвратился с войны и встретился с товарищем. Они, радуясь друг другу, беседуют и шутят.
– Джек! - спрашивает товарищ – ты где потерял ногу?
- Да вот – тот отвечает – утром проснулся, а её уже нет.
В данном диалоге нет умного, тонкого или искрометного юмора. Но он здесь и не обязателен. Здесь атмосфера радости встречи, где главным является духовное переживание и побочно ненавязчивое игровое поведение. А также, нежелание отвечать на данный вопрос культурно парирует его в юморе. И то, что может восприниматься нелепо и абсурдно при серьёзном отношении, будет адекватно (и даже интересно) при игровом (гротеск - это интеллектуальное чудачество)\\\".